Толкователь
В продолжении темы «неоднозначного Китая» (который в России постепенно становится божеством).
Китайский учёный Дэн Ван каждый год пишет большое письмо на английском, где через собственную жизнь описывает какие-то важные китайские события.
И главное его впечатления от последних лет – всё большее отчуждение молодёжи и образованного меньшинства от нарастающего авторитаризма товарища Си.
В письме за 2022 год Дэн Ван рассказывал, в каком ужасе санитарной деспотии жил его Шанхай в 2022 году, когда ещё бушевал Ковид. На несколько месяцев люди были заперты (в прямом смысле, иногда с заваренными дверями в подъезд) в своих квартирах.
Ковид придал ещё большей скорости этого отчуждения части китайцев от власти. Дэн Ван описывает, что их местом убежища стала провинция Юнань на самом юге:
«В наши дни в Дали приезжают не иностранцы, чтобы покурить косяк, а китайцы, которые приезжают за более тяжёлыми наркотиками: криптовалютой, NFT и прочей атрибутикой web3. Значительная часть китайского криптосообщества в последние годы перебралась в Дали.
В Дали солнечная погода, приятные пешие прогулки и большое озеро. Я вспоминаю его рынки под открытым небом, куда каждое утро можно прийти за свежими овощами, фруктами, рисовой лапшой и всевозможными соленьями. Дали предлагает плодородные сельскохозяйственные угодья, привлекающие молодых органических фермеров, которые только зарождаются в Китае. Здесь проживает значительное количество иностранцев, которые открыли пекарни на закваске, кафе с отличными круассанами и клубы, где играют техно. Первый рейв на открытом воздухе, который я увидел в Китае, состоялся в саду в Дали. Гости, наслаждавшиеся солнцем, называли город «Далифорния».
Юньнань стала настоящим убежищем для людей, уставших от государства.
А в письме за 2023 год Дэн Ван пишет о ещё большем бегстве молодых и образованных китайцев – уже за границу:
«В этом году тайские высокогорья приняли волну новых людей, жаждущих безгражданства. В Чиангмае я столкнулся с большой массой молодых людей, которые больше не хотят жить в Китае.
Неудивительно, что так много китайцев сейчас говорят о «rùn». В последние годы китайская молодёжь переняла это слово в его английском значении, чтобы выразить желание сбежать. Какое-то время «rùn» был способом избежать рабочей культуры больших городов или семейных ожиданий, которые особенно тяжелы для китайских женщин. За три года нулевой пандемии COVID-19, после того как государство ввело длительные карантинные меры, «rùn» превратился в термин, обозначающий полную эмиграцию из Китая.
Я не ожидал, что так много китайцев захотят отправиться в опасное многомесячное путешествие, чтобы отказаться от «Китайской мечты» и «великого возрождения», которое осуществляется от их имени (перед этим Дэн Ван описывает выросший поток китайцев, нелегально бегущих в США через мексиканскую границу – Т.)
Китайцы, бегущие к американской границе, всё ещё составляют лишь малую часть от общего числа эмигрантов. Большинство эмигрантов уезжают легально. Те, кто может найти способ уехать в Европу или англоязычную страну, сделали бы это, но большинство, насколько я могу судить, направляются в три азиатские страны. Те, у кого есть амбиции и предпринимательская энергия, едут в Сингапур. Те, у кого есть деньги и средства, едут в Японию. А те, у кого нет ничего из этого - бездельники, беззаботные, дети, желающие расслабиться, - тусуются в Таиланде.
Ужесточение ограничений, исходящих из Пекина, распространяется на все уголки страны. «Китай ощущается как пространство, где потолок постоянно опускается», - сказал мне один человек. «Чтобы остаться, нам приходится ходить, опустив головы и сгорбившись».
